Обмеление рек и массовая миграция: к чему ведет водный кризис в Центральной Азии

Sputnik, Елизавета Борисенко. В среду в ежегодном Послании народу президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев вновь поднял одну из самых острых проблем Центральной Азии – вопрос дефицита воды.
Водный кризис в регионе регулярно становится предметом обсуждений и дискуссий на самом высоком уровне. Так, этой осенью представители всех пяти стран региона уделили ей внимание и на полях Генассамблеи ООН в Нью-Йорке, рассказав, что центральноазиатские государства уже утратили значительный объем ледовых запасов из-за таяния ледников, водоемы региона мелеют, уровень воды в них падает и проблема дефицита ценнейшего ресурса стремительно усугубляется.
Эксперты убеждены, что при отсутствии комплексного подхода проблема дефицита водных ресурсов в регионе начнет прогрессировать и это повлечет не только экологическую, но и социальную, демографическую и экономическую катастрофы.
Какие меры принимаются в регионе для борьбы с засухой, что еще можно сделать и какие последствия могут наступить в случае бездействия, разбирался Sputnik.
Через Центральную Азию (ЦА) протекают две главные для региона водные артерии: реки Сырдарья и Амударья. Амударья — самая полноводная река протяженностью около 2 500 километров. Сырдарья — самая длинная, достигает 3 019 километров.
Всего в Центральной Азии около 89 тысяч малых, средних и крупных водотоков. Главные из них — трансграничные реки, питающие весь регион.
Основные речные системы относятся к бассейнам Аральского моря, озер Балхаш и Иссык-Куль, а также рек Обь-Иртыш и Урал. Они начинаются в горных ледниках Тянь-Шаня и Памира, после чего протекают через Таджикистан, Узбекистан, Кыргызстан, Туркменистан, Казахстан и впадают в Аральское море. В регионе также более 4 000 озер и водохранилищ, среди которых крупнейшие Балхаш и высокогорный Иссык-Куль.
В то же время Центральная Азия — это крупнейшая в мире внутриконтинентальная территория. Все пять стран региона не имеют прямого выхода к Мировому океану. А Узбекистан и вовсе считается дважды замкнутым государством (все страны, с которыми граничит республика, тоже не имеют выхода к океану).
Как раз частично из-за своего расположения Центральная Азия испытывает колоссальный дефицит и неравномерность распределения воды. В последние годы этот вопрос стоит особенно остро. Одна из причин — продолжающийся рост населения (с 56 миллионов человек в 2000 году до более 84 миллионов сегодня), говорят Sputnik эксперты.
"В регионе проходят динамические демографические процессы. Только по Узбекистану население удвоилось за последние 35 лет. Соответственно потребность в воде даже в бытовом уровне возросла. Но рост населения — это не только прямое потребление воды, но и расширение орошаемых земель. Также есть запрос на расширение сельского хозяйства и гидроэнергетики", — говорит заведующий сектором Центральной Азии Центра постсоветских исследований ИМЭМО РАН Станислав Притчин.
Однако, несмотря на обилие рек и озер, доступ к питьевой воде есть далеко не у всех: по данным Евразийского банка развития (ЕАБР) на 2024 год, почти 10 миллионов жителей региона лишены безопасных источников водоснабжения.
Параллельно с демографическим давлением действует климатический фактор. Из-за глобального потепления среднегодовые температуры растут, а вместе с ними тают ледники Тянь-Шаня и Памира — главные для региона природные резервуары пресной воды. Особенно тревожная ситуация в Кыргызстане, где сосредоточена почти половина всех ледников региона (45 процентов): за последние годы их объем сократился примерно на треть.
По данным из открытых источников, за четыре десятилетия показатель доступности водных ресурсов в Центральной Азии снизился втрое: с 8 400 м³ до 2 500 м³ в год на человека.
Согласно международной классификации ООН, регион находится в состоянии высокого водного стресса. Последующее падение уровня ниже 1 000 м³ означает абсолютный дефицит воды, который влечет необратимую деградацию сельского хозяйства, нехватку питьевой воды и жесткие ограничения для экономического роста.
По информации Межгосударственной координационной водохозяйственной комиссии, в начале 2026-го из-за маловодного зимне-весеннего периода уровень притока в бассейне Амурдарьи падал до 66,8 процента от нормы. То есть река потеряла приблизительно треть стока. Соответственно в связи с этим упал и уровень воды в водохранилищах.
Ключевой для Узбекистана и Туркменистана Туямуюнский водный узел в этом году накопил 4,349 миллиарда м³ воды, что на 600 миллионов м³ меньше прошлогоднего показателя.
Опрошенные Sputnik эксперты подчеркивают, что в долгосрочной перспективе обмеление рек и озер приведет к серьезному истощению главных водных артерий, от которых зависит весь регион. Прогнозы ООН подтверждают эти опасения: до 2050 года объем стока в бассейнах Сырдарьи и Амударьи может уменьшиться на 15 процентов.
Для обычного жителя этот кризис может обернуться реальными бытовыми и финансовыми проблемами: вода по часам, рост цен на продукты, холод в домах, а также потеря работы для жителей сельских регионов, говорят Sputnik эксперты.
В то же время спрос на водные ресурсы только растет. В частности, основной потребитель в регионе — это промышленность и водоемкие культуры, поэтому до 80-90 процентов Амударьи и Сырдарьи уходит на нужды сельского хозяйства.
Вода является главным энергетическим и экономическим ресурсом для стран горной зоны. Крупнейшие гидроэлектростанции региона, такие как Нурекская ГЭС в Таджикистане и Токтогульская ГЭС в Кыргызстане, выступают главными регуляторами энергосистемы: они накапливают воду в сезон паводков, чтобы обеспечивать стабильную генерацию электричества во время зимних пиков энергопотребления. В периоды пиковых нагрузок вода сбрасывается для выработки энергии.
В то же время в странах, которые находятся в низине (Казахстан и Узбекистан), производственные комбинаты используют воду для технологических нужд, охлаждения плавильных печей и обогащения руд. Также вода активно используется в текстильном секторе Узбекистана.
Кроме того, добыча углеводородов в Туркменистане и Западном Казахстане, а также различные производства требуют огромных объемов воды для охлаждения оборудования и промывки агрегатов.
Еще одним проблемным моментом по-прежнему остается инфраструктура: изношенность очистных сооружений, устаревшие коммуникации и сброс загрязненных вод усугубляют дефицит пригодной для питья воды. По данным ЕАБР за 2024 год, износ сетей водоснабжения и водоотведения в ЦА оценивался на уровне до 80 процентов. Технологические и коммерческие потери воды в распределительных сетях оцениваются на уровне до 55 процентов. "Во всех странах ЦА техническое состояние инфраструктуры водоснабжения и очистного оборудования осложняет соблюдение технологического режима работы систем и обеспечение высокого качества питьевой воды", — подчеркивалось в докладе.
Во времена Советского Союза Кыргызстан и Таджикистан открывали свои резервуары для республик, находящихся в низовьях — Узбекистана, Казахстана и Туркменистана. Взамен они получали запасы материалов для отопления и электричества. В целом эта система сохранилась до сих пор, однако после распада СССР начала давать сбой.
Дело в том, что страны верховья (Кыргызстан, Таджикистан) строят гидроэлектростанции для получения энергии зимой, а странам низовья (Узбекистан, Казахстан, Туркменистан) вода нужна летом для полива полей, говорит Sputnik научный сотрудник Центра изучения Центральной Азии, Кавказа и Урало-Поволжья Института востоковедения РАН Дарья Сапрынская.
"Взамен воды дается электроэнергия. Эта практика есть у Кыргызстана, Казахстана, Узбекистана, также подключается Таджикистан. Тем не менее напряженность с анклавами и эксклавами никуда не ушла. История с водозабором остается очень серьезной. По крайней мере, не везде разрешен вопрос, как забирается вода, в каком составе", — подчеркивает эксперт.
Дело в том, что проблема распределения водных ресурсов в Центральной Азии связана с расположением Ферганской долины, где границы государств пересекаются с системами каналов, оставляя ключевые гидроузлы на спорных территориях или внутри чужих анклавов. Несогласованность графиков забора воды, износ инфраструктуры и обвинения в несанкционированном перекрытии каналов приводят к трансграничным конфликтам, из-за которых приграничные населенные пункты остаются без питьевой воды и несут убытки из-за потери урожая.
Собственно, именно тема водных ресурсов была одной из ключевых проблем, например, для Бишкека и Ташкента. Без четких договоренностей возникал затык: зимой Кыргызстану требовалось больше энергии, ГЭС сбрасывали воду, затапливая низовья, а летом, напротив, задерживали ее для наполнения резервуаров, оставляя узбекские поля без влаги. Ситуацию удалось стабилизировать лишь за счет прямых поставок энергоресурсов из Узбекистана и Казахстана, компенсирующих зимние нужды Бишкека в обход ГЭС.
Важным шагом к стабильности стало подписание в 2022 году исторического соглашения, которое окончательно разрешило многолетний территориальный и водный спор между Бишкеком и Ташкентом. Тогда Бишкек передал Узбекистану территорию, включая Кемпир-Абадское водохранилище (в Узбекистане называется Андижанское). Взамен Бишкек получил более 19 тысяч гектаров спорных и приграничных территорий, а также стратегические права на совместное управление водным объектом. Такое компромиссное решение значительно разрядило обстановку: оно гарантировало узбекской стороне бесперебойный доступ к поливной воде для стратегических полей, а кыргызской — право свободного водопользования для нужд местных фермеров.
Сглаживать сезонный дисбаланс в регионе призвана взаимовыгодная схема: чтобы Кыргызстан не сбрасывал воду из Токтогульского водохранилища зимой ради отопления и сохранял ее к лету, Узбекистан и Казахстан поставляют в республику готовую электроэнергию и уголь в осенне-зимний период. Страны регулярно подписывают трехсторонние протоколы о взаимном снабжении. Таким образом, Кыргызстан экономит собственные гидроресурсы, гарантируя соседям полноценный летний полив.
Напряженной точкой на водной карте региона долгое время оставались отдельные приграничные объекты между Кыргызстаном и Таджикистаном. В частности, в конце апреля 2021 года в районе водораспределительного пункта "Головной" вспыхнул острый локальный конфликт, спровоцированный взаимными спорами вокруг модернизации систем технического контроля и установки оборудования наблюдения на объекте. Позиция обеих сторон тогда координировалась через призму незавершенных территориальных размежеваний. Однако дипломатические усилия принесли весомый результат: в 2025 году Кыргызстан и Таджикистан полностью завершили юридическую делимитацию государственной границы общей протяженностью 1 008 километров, а уже к 2027-му ожидается полное завершение практических демаркационных работ, что позволит исключить подобные инциденты в будущем.
Кроме того, серьезным вызовом сразу для всего региона стало возведение Афганистаном водно-оросительного канала "Кош-Тепа". Его строительство планируют завершить в 2030 году. По оценкам специалистов, канал сможет забирать из Амударьи до 17 миллиардов кубометров воды в год. Обращаем внимание: 17 миллиардов — это больше половины годового стока всей Амударьи. Для сравнения: весь объем коммунально-бытовой чистой воды на всех жителей Центральной Азии, по данным ЕАБР, составляет около 8,6 миллиардов м³ в год.
то вызывает обоснованную тревогу у государств Центральной Азии из-за прямой угрозы дефицита воды для сельского хозяйства и экологии низовий. Узбекистан и Туркменистан расположены дальше по руслу Амударьи, поэтому их благополучие полностью завязано на этой реке. Обе республики уже сейчас испытывают острую нехватку водных ресурсов. Если же объемы поступающей воды сократятся хотя бы на 15 процентов, регион столкнется с критическим дефицитом: людям не будет хватать питьевой воды, а поля останутся без орошения, что будет особенно ощутимо в засушливые периоды.
Также на низовом уровне регулярно происходят локальные споры. Например, на границе с афганской провинцией Тахар периодически фиксируются инциденты и столкновения из-за контроля над местными источниками, ирригационными каналами и доступом к питьевой воде для местных фермерских хозяйств.
Отметим, что Афганистан, в отличие от стран Центральной Азии, не является участником Конвенции ООН по трансграничным водам и де-факто не имеет согласованных квот на забор воды. То есть, по сути, без участия в документе Афганистан формально руководствуется лишь своими национальными интересами. Это выводит проблему на новый дипломатический уровень: странам ЦА необходимо искать новые форматы вовлечения Афганистана в общерегиональный диалог.
Сейчас страны ЦА предпринимают массу усилий для борьбы с водным кризисом: модернизируют ирригационные сети, внедряют цифровое управление водными потоками. В частности, идет модернизация сельского хозяйства и инфраструктуры, обновляются тысячи километров гидротехнических систем для снижения потерь воды при транспортировке.
Одно из прогрессивных достижений в борьбе с засухой — это капельное орошение, говорит Станислав Притчин. Оно позволит сократить потери воды на 30-40 процентов по сравнению с традиционными методами за счет минимизации испарения и фильтрации в глубокие слои почвы. Учитывая, что в ЦА из-за старых земляных каналов теряется до половины всей транспортируемой влаги, повсеместное внедрение таких технологий способно компенсировать до трети существующего дефицита. На данном этапе капельные системы активнее всего внедряются в Узбекистане и Казахстане, имеющих финансовые ресурсы для субсидирования фермеров, но другие государства региона сегодня тоже начинают масштабировать этот опыт.
Здесь стоит учитывать и тот момент, что в отдаленных регионах не всегда есть возможность использовать новые технологии из-за высокой стоимости оборудования и дефицита технических специалистов. Из-за отсутствия систем автоматического распределения и износа земляных русел в удаленных сельских районах потери воды в каналах остаются критическими: до 40 процентов всего объема, забранного из Амударьи и Сырдарьи на полив, бесцельно уходит на фильтрацию в почву еще по пути к полям. В масштабах региона эта неэффективность колоссальна, учитывая, что орошаемое сельское хозяйство потребляет до 80 процентов всех водных ресурсов Центральной Азии.
В связи с этим, как отмечают в экспертных кругах, подход к модернизации должен быть системным, чтобы эффект от локальных успехов не был ограниченным, а потенциал таких решений реализовывался в полной мере.
Страны объединяют усилия и в политической отрасли. Например, инициативы по сохранению водного баланса выдвигают главы государств: ранее президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев выступил с предложением создать международную водную организацию (МВО) в структуре ООН. Свое предложение он обосновал тремя аргументами: энергетической и социальной стабильностью в связи с доступом к водным ресурсам, необходимостью в едином механизме и "фрагментированностью" ООН. Подчеркнем, в мире нет единого органа, управляющего водными ресурсами. А МВО поможет странам делиться опытом и современными технологиями, например, передавать готовые решения по очистке стоков и повторному использованию воды.
Сейчас в экспертных кругах строятся прогнозы, что ждет регион в ближайшие десятилетия. Специалисты предупреждают, что уже через несколько лет, к 2030-му, обеспеченность жителей Центральной Азии водой сократится до показателей ниже 1 700 м³ на человека в год. Это значение в мировой практике является нижней границей, за которой начинается острая нехватка ресурсов. К примеру, в советские годы средний забор воды достигал 3 500 кубических метров на человека в год.
Параллельно с этим прогнозируется обмеление Амударьи: к 2050-му объем ее стока может уменьшиться на пятую часть по сравнению с нынешними показателями, и это без учета будущего забора воды афганским каналом Кош-Тепа.
Управляющий директор и партнер международной консалтинговой компании Boston Consulting Group Игорь Алексеев в докладе на региональном экономическом форуме сообщал, что в ближайшие 10−20 лет общий спрос на воду в Центральной Азии вырастет на 23 процента на фоне роста населения и экономики. Если сегодня дефицит часто носит сезонный и локальный характер, то в будущем он станет перманентным: для населения это обернется жестким ограничением питьевой воды, падением напора в многоэтажных домах и резким удорожанием стоимости коммунальных услуг.
Если не искать новые подходы к решению водного вопроса, регион в недалекой перспективе ждут не только засуха, падение урожайности, дефицит питьевой воды и рост социальных конфликтов, говорят Sputnik эксперты. Бездействие приведет к полнейшему опустыниванию, миграции миллионов людей, замедлению или остановке экономического роста.
"Если у населения не будет воды, это чревато территориальными конфликтами. Также может усилиться нелегальная миграция. То есть в целом отсутствие воды повлечет за собой и геополитические проблемы", — заявил гидролог Института водных проблем РАН Михаил Болгов.
Более того, если не решать проблему, она может отразиться и на других странах. В частности, у региона сократится экспорт сельхозпродукции. Напомним, крупнейший рынок сбыта для овощей, фруктов, сухофруктов из стран региона — это Россия. Также продукция из стран Центральной Азии поставляется в Китай, Пакистан, Афганистан и страны Ближнего Востока.
В целом сельскохозяйственный экспорт ­формирует значительную часть ВВП государств Центральной Азии. Аграрный сектор обеспечивает постоянной занятостью от 21 до 35 процентов всего трудоспособного населения региона, что удерживает сельские районы от критической безработицы.
Один из основных инвесторов, способствующих решению водного кризиса в регионе, — Россия, говорят Sputnik эксперты. Основная помощь Москвы направлена на создание стабильного энергобаланса, совместное управление ресурсами, а также внедрение водосберегающих и опреснительных технологий.
Масштабный дефицит воды влечет серьезные долгосрочные риски. Во-первых, это вызов демографической безопасности, способный спровоцировать массовую экологическую миграцию из уязвимых сельских районов в крупные города и за пределы региона из-за деградации почв. Во-вторых, дальнейшее высыхание Аральского моря грозит увеличением частоты мощных солевых бурь, которые разносят токсичную пыль на сотни километров, уничтожая плодородные земли. При неблагоприятном сценарии эти климатические изменения могут напрямую затронуть и приграничные южные регионы России.
Российские ученые помогают местным исследователям восстанавливать Аральское море как в научном, так и в практическом плане. Например, РФ участвует в обучении профильных специалистов из Центральной Азии. С 2021 года в российских университетах проходят подготовку гидрологи и климатологи из региона. Это укрепляет кадровый потенциал ЦА, необходимый для поиска новых решений.
Что касается практического плана, то специалисты из РФ работают в единых группах с коллегами из Центральной Азии и Китая во время международных полевых выездов, где исследуются свойства меняющихся почв и динамика подземных вод. Также опыт российских научных центров по восстановлению засоленных почв Каспийского региона сейчас адаптируется под нужды Приаралья.
Совместными усилиями ученым уже удалось частично восстановить акваторию Малого Арала в Казахстане. Этот проект стал уникальным примером успешного возрождения высохшего водоема. Благодаря строительству Кокаральской плотины специалисты смогли стабилизировать и удержать уровень воды в северной части моря, подпитываемой Сырдарьей, не давая ей бесследно уходить в высохшую пустыню Большого Арала. В результате вода поднялась до проектной отметки всего за 7 месяцев вместо планируемых нескольких лет. Соленость снизилась в два раза, что позволило вернуть более 20 видов рыб, возродить промышленное рыболовство и вернуть жизнь в прибрежные портовые поселки.
Но в Казахстане бассейн моря компактный, что позволило построить дамбу и отделить северный сток от южного. Это в свою очередь позволило удерживать уровень воды в Сырдарье, подчеркивают эксперты.
С Узбекистаном весной 2026 года Россия заключила соглашение о проведении новых совместных экоэкспедиций в заповедных зонах. Это партнерство поможет ученым двух стран собирать больше точных данных о том, как именно меняется климат в Центральной Азии.
Однако с большей частью территории Аральского моря в Узбекистане гораздо сложнее, подчеркивает Сапрынская. "Южный Арал питается из Амурдарьи, в то время как сама река подпитывает все орошаемые поля для земледелия, поэтому просто восстановить этот объем воды невозможно, потому что он вовлечен в сельскохозяйственную деятельность местных жителей", — говорит эксперт.
Западная же часть Южного Арала отличается тем, что почва там деградировала и ее технически тяжелее восстанавливать, отмечает она.
Тем не менее, российские научно-исследовательские институты и узбекские специалисты проводят совместный мониторинг экосистемы, изучают биоразнообразие и разрабатывают комплексные решения по управлению водными ресурсами в бассейне Амударьи, чтобы снизить экологические риски и улучшить социально-экономические условия жизни населения Приаралья.
Москва также участвует в реконструкции крупнейших ГЭС и гидроузлов региона. В частности, с помощью РФ была модернизирована Кайраккумская ГЭС в Таджикистане. Масштабное обновление позволило увеличить мощность станции на 38%. Важно, что модернизация затронула исключительно эффективность генерации и замену турбин на более современные: это позволило выдавать больше энергии при том же объеме пропускаемой воды, полностью исключив риски дополнительного забора ресурса у соседей в низовьях.
Также Россия помогает проводить модернизацию крупнейшей Токтогульской ГЭС в Кыргызстане: там началась поэтапная глубокая модернизация генераторов и вспомогательного оборудования.
Кроме того, в Кыргызстане начались работы по строительству крупной ГЭС "Камбар-Ата". Вопрос участия российских компаний в строительстве объекта также обсуждается.
Ввод в строй новых современных ГЭС и модернизация старых узлов крайне важны, так как они позволяют напрямую сгладить перебои с водоснабжением на бытовом уровне. Современные гидроузлы дают возможность более гибко аккумулировать и дозированно распределять воду, избавляя города от необходимости введения жестких графиков.
"Периодически происходят отключения воды, или же вода подается по часам. Это влияет на домохозяйства. Например, в некоторых районах Бухарской области были такие длительные отключения, что люди могли получать воду лишь на 4 часа в сутки. И она была непригодна для питья", — рассказывает Сапрынская.
Конечно, не стоит забывать и о политической роли Москвы, подчеркивает Станислав Притчин. По его словам, Россия всегда готова выступать в качестве медиатора в переговорном процессе по справедливому распределению воды.
Здесь можно вспомнить исторические примеры: возведение масштабной Рогунской ГЭС в Таджикистане долгое время оставалось точкой острого спора с Узбекистаном, власти которого всерьез опасались катастрофического высыхания Амударьи. В этой ситуации Россия взяла на себя роль технического посредника. Ведущие российские научные центры (включая институт "Гидропроект") провели независимый аудит безопасности плотины и с математической точностью рассчитали график заполнения водохранилища. Экспертам удалось найти режим работы станции, который полностью защитил узбекские поля от засухи. В результате Ташкент и Душанбе смогли преодолеть разногласия и перешли к взаимовыгодным энергетическим проектам.
Сейчас Евразийский банк развития (в котором Россия — главный акционер) помогает региону как финансовый и научный посредник. ЕАБР выделяет инвестиции на внедрение цифровых систем контроля водных ресурсов. Это позволит странам Центральной Азии прозрачно распределять ресурсы и прекратить взаимные обвинения в тайном завышении лимитов забора воды.
Водный дефицит в Центральной Азии перестал быть исключительно экологической проблемой и перешел в категорию ключевых вызовов для национальной безопасности всех государств региона. Климатические изменения, выраженные в таянии ледников, накладываются на стремительный демографический рост и износ инфраструктуры, что требует от стран перехода к принципиально новым механизмам сотрудничества.
Единственным эффективным решением для пяти республик остается создание прозрачного водно-энергетического консорциума и внедрение цифровых систем контроля за распределением стока Амударьи и Сырдарьи. В этих условиях, как отмечают опрошенные Sputnik, возрастает роль внешних инвестиционных и технических партнеров – таких, как Россия – чей опыт в модернизации ГЭС и финансовая поддержка по линии ЕАБР способны выступить стабилизирующим фактором.
В конечном итоге, своевременный совместный контроль ресурсов и координация действий с учетом интересов всех стран, включая Афганистан, определят экономическую и демографическую стабильность региона на ближайшие десятилетия.